По оценкам главы «Сбера» Германа Грефа, маркетплейсы, и в первую очередь крупнейший из них — «Вайлдберриз», недоплатили в российский бюджет налогов на сумму 1,5 триллиона рублей.

В банке рассчитали разрыв между гипотетическим НДС со всех транзакций на площадках по стандартной для обычной розничной торговли ставке (20%) и оценочным объёмом налогов, реально перечисленных продавцами, работающими на упрощённой системе.

Таким образом, потери бюджета в 2024 году оцениваются в 1,1 трлн рублей, а в 2025-м могут достичь 1,5 трлн. Более подробно читайте в материале Царьграда.

Реакцией на эти расчёты стало открытое письмо основательницы Wildberries Татьяны Бакальчук, адресованное ЦБ, правительству и парламенту. Это беспрецедентная ситуация, когда коммерческая структура, не являющаяся производителем, открыто пытается влиять на государственную политику.

Уже первая фраза письма содержит манипуляцию: «Публичные атаки на российский цифровой бизнес вынудили меня…». Здесь обычная, хотя и высокодоходная, онлайн-площадка по перепродаже товаров, в основном китайского производства, искусственно приравнивается ко всему стратегически значимому цифровому сектору экономики России. При этом национальные интересы России в тексте письма не упоминаются.

На текущий момент к деятельности экосистемы Wildberries существует значительный перечень нареканий со стороны аналитиков, регуляторов и рыночных игроков. Наиболее резонансные темы — это качество продукции, распространение контрафакта, а также система штрафов. Специалисты и продавцы отмечают, что штрафные санкции превратились для компании не только в метод контроля, но и в самостоятельный источник дохода.

Wildberries создал жёстко централизованную цифровую систему, где регламенты меняются в угоду самой платформе, а все финансовые и репутационные издержки распределяются между малым бизнесом (продавцами и пунктами выдачи) и конечными потребителями.

Стремление к монопольному положению и интенсивное лоббирование своих интересов на высшем уровне власти очевидны. Ради роста прибыли здесь используются любые средства: привлечение нелегальной рабочей силы, торговля поддельными товарами, планы по масштабной продаже алкоголя онлайн. А если потребуется — применяется и силовое давление.

Что с того?

Wildberries выстроил закрытую цифровую диктатуру, где правила меняются в пользу платформы, а риски перекладываются на малый бизнес (селлеров и ПВЗ) и покупателей. Стремление к монополизму и активный лоббизм в высших эшелонах власти налицо. Ради максимизации прибыли здесь идут на всё: нанимают нелегалов, продают контрафакт, планируют алкоголизацию интернета. Если очень надо - стреляют.

Что можно с этим сделать?

Многое. В первую очередь в деле регулирования всемогущих маркетплейсов и выравнивания (как минимум) прав иностранных и местных производителей.

С октября 2025 года в Китае вступили в силу поправки в закон "О борьбе с недобросовестной конкуренцией", предусматривающие штрафы до 2 млн юаней (22 млн рублей) за принуждение продавцов к продаже ниже себестоимости.

В Турции для крупных маркетплейсов установлены ограничения на финансирование продвижения в размере не более 0,3-2,0% общего бюджета в зависимости от оборота. В рамках этих лимитов компании планируют расходы на рекламу, акции и программы лояльности, при этом в течение квартала может быть использовано не более четверти выделенного бюджета. Никакого другого "продвижения", как это делает Wildberries за счёт селлеров, быть не может.

В Австралии с 2017 года собирается НДС со всех "гостевых" товарных посылок. Причём не с того, кто получает посылку, а с того, кто её отправляет.

В Соединённом Королевстве после Брекзита маркетплейсы тоже платят налог на добавленную стоимость. Amazon, eBay и других стали налоговыми агентами по сбору этого налога с желающих торговать на их площадках.

По линии антимонопольного ведомства надо не пальчиком грозить, а ограничивать рыночную долю организации двадцатью, а лучше пятнадцатью процентами. Хочешь расти дальше - диверсифицируй бизнес, но на этой поляне должна быть нормальная конкуренция.

В общем, на любую старуху есть проруха. Была бы экономическая и политическая воля.